Яйца-крашенки, чистота и колокольный звон. Как отмечали Пасху в дореволюционной Москве
Празднование Пасхи в старой Москве объединяло: кто-то бился простыми яйцами-крашенками, кто-то дарил близким дорогие произведения мастерской Карла Фаберже, но радовались светлому празднику всем городом. «Культура Москвы» делится интересными фактами и деталями о праздновании Пасхи.
Вербное воскресенье и ярмарка на Красной площади
За неделю до Пасхи город отмечал Вербное воскресенье, и уже с четверга на Красной площади вырастали ряды палаток. Вербный торг, или «Верба», — ежегодный весенний базар, который устраивали в Лазареву субботу и Вербное воскресенье. В православной культуре верба — символ двунадесятого праздника Входа Господня в Иерусалим. Освященной вербой принято было легонько «биться», чтобы укрепить здоровье и очиститься от сглаза.
На базаре торговали игрушками, иконами, пасхальными яйцами, живыми и бумажными цветами, сладостями, книгами и, конечно, вербой, которую из деревень поставляли целыми возами. Можно было купить несколько пушистых веточек или целый пучок, украшенный тряпичными и бумажными цветами, херувимчиками из воска или папье-маше. Более состоятельным покупателям предлагали букеты вербы с херувимчиками из расписного фарфора или дутого стекла. Вербный торг на Красной площади упоминает Иван Шмелев в романе «Лето Господне»:
«Гаврила готовит парадную пролетку — для “вербного катанья” на Красной площади, где шумит уже вербный торг, который зовется — “Верба”. У самого Кремля, под древними стенами. Там, по всей площади, под Мининым-Пожарским, под храмом Василия Блаженного, под Святыми воротами с часами, — называются “Спасские ворота”, и всегда в них снимают шапку — “гуляет верба”, великий торг — праздничным товаром, пасхальными игрушками, образами, бумажными цветами, всякими-то сластями, пасхальными разными яичками и — вербой».
В Российской империи существовал обычай дарить детям небольшие подарочки в Вербное воскресенье — в Москве их нередко покупали как раз на вербном базаре. Крылатые купидоны или херувимы из бумаги и ваты украшали букеты вербы. Вот как описывал события Николай Лесков в повести «Смех и горе» (1871):
«Вербные подарки закупались на вербном базаре… каждый подарок украшался веткой вербы и крылатым херувимом. Дети были уверены, что вербные подарки им приносит сам этот вербный херувим или, как они его называли, “вербный купидон”…»
Страстная неделя: тишина перед праздником
Еще до наступления праздника домовладельцы подкрашивали заборы и наружные стены, а дворники выметали с улиц мусор, накопившийся за долгую зиму. Наступала Страстная седмица — внешне тихая, но на самом деле полная активных приготовлений.
В Великий понедельник было принято наводить порядок в доме: выбрасывать мусор, мыть окна, чинить вещи, заготавливать дрова и корм для скота. В Великий вторник занимались стиркой, шитьем и избавлялись от ненужной одежды. Закупать продукты к Пасхе раньше этого дня считалось плохой приметой, а для воскресного стола готовили белоснежную скатерть. В Великую среду продолжали уборку, выбирали яйца для покраски и делали так называемое четверговое мыло. В Чистый четверг вставали до рассвета, мылись, заканчивали уборку и обязательно выносили из дома весь сор. Чтобы сохранить красоту и здоровье, умывались холодной водой из серебряной посуды. В этот же день готовили первый кулич: румяный сулил счастье и удачу, подгоревший — неприятности. В Страстную пятницу верующие скорбели и старались не работать, однако куличи пекли — считалось, что приготовленная в этот день выпечка дольше остается мягкой. В Великую субботу нельзя было шуметь, ссориться, брать или давать в долг деньги, а также заниматься физическим трудом. В этот день завершали все приготовления к Пасхе, освящали куличи и яйца.
На Девичьем поле строили балаганы для будущих гуляний. Мясные лавки запасались окороками и колбасами, в домах красили яйца, пекли куличи, замешивали творожные пасхи. Семьи хранили особые рецепты, которые передавали из поколения в поколение. Москва замирала в предвкушении светлого праздника.
Куда ходили на службу и где гуляли
Ночное богослужение было и остается апофеозом праздника. Вокруг церквей зажигали костры и иллюминацию, верующие с горящими свечами замирали в ожидании крестного хода — шествия с иконами и хоругвями. Праздник не заканчивался утром: вся Светлая седмица была наполнена колокольным звоном. Примечательно, что подняться на колокольню и ударить в колокол мог любой желающий без чинов и званий.
В пасхальную ночь зажиточная публика стекалась в Кремль, в Успенский собор, где службу вел сам митрополит. Чтобы проникнуться духом старины и полюбоваться росписью мощных древних стен, хорошо было пойти в Покровский собор на Красной площади (храм Василия Блаженного).
Главные же народные торжества после службы разворачивались на Девичьем поле. Начиная с 1864 года там регулярно устраивали пасхальные гулянья: ставили качели, карусели, катальные горы, водили хороводы и показывали незамысловатые театральные представления. В 1910 году основное место гуляний переместилось за Пресненскую заставу.
Пасхальное яйцо: от крашенки до царского подарка
Обычай красить яйца связан с легендой о Марии Магдалине. Явившись к императору Тиберию, она возвестила о воскресении Христа. Тот усомнился: это, мол, так же невероятно, как белому яйцу стать красным. И в тот же миг яйцо в ее руке изменило цвет.
Простые, окрашенные в один цвет яйца называли крашенками, расписанные узорами и орнаментом —писанками, покрытые пятнами или полосками — крапанками. С ними играли: катали по наклонному желобу, стремясь сбить чужие яйца и забрать их себе, или бились крашеными, как принято и сегодня. Но особенно торжественно обмен яйцами проходил при царском дворе. Историк Иван Забелин оставил подробное описание этого ритуала еще при Алексее Михайловиче Романове в своем фундаментальном труде «Домашний быт русских царей в XVI и XVII веках» (1872):
«Приложившись к иконам и похристосовавшись с духовенством, государь <…> жаловал к руке и раздавал яйца боярам, окольничим, думным дворянам и думным дьякам, кравчему, ближним и приказным людям, стольникам, стряпчим и дворянам московским. Яйца государь раздавал <…> по три, по два и по одному, смотря по знатности лиц…»
И так всю Светлую неделю: после каждой обедни государь принимал поздравления от служилых людей всех рангов, каждому давал поцеловать руку и вручал крашеные яйца.
На сельских ярмарках крашенки порой даже выполняли роль мелкой монеты. Игры с ними были одинаково любимы и в крестьянской избе, и в дворянской усадьбе.
Погрузиться в атмосферу времен первых Романовых можно в музее-заповеднике «Коломенское», посетив дворец царя Алексея Михайловича, а также в усадьбе Измайлово. Билеты в объединенный музей-заповедник — в сервисе «Мосбилет».
Императорская Пасха: яйца Фаберже
Пасха была одним из самых любимых праздников в доме Романовых. Особый блеск традиции придавали ювелирные изделия фирмы Фаберже. В 1885 году император Александр III задумал преподнести супруге Марии Федоровне необычный пасхальный сюрприз. Подарок так восхитил императрицу, что Карл Фаберже тут же получил статус придворного ювелира, а изготовление драгоценных яиц стало ежегодным ритуалом.
Когда на престол взошел Николай II, традиция сохранилась. Каждую весну император заказывал уже два яйца: одно — для матери, вдовствующей императрицы Марии Федоровны, второе — для супруги Александры Федоровны.
Особые пасхальные яйца также производили на Императорском фарфоровом заводе, их отличительной чертой стала навязанная лента. Работа по надвязке бантов к фарфоровым и стеклянным яйцам считалась очень ответственной — ее поручали специально нанятым бантовщицам.
После революции 1917 года о празднике не забыли. Несмотря на антирелигиозную пропаганду, Пасха оставалась одним из любимых праздников у населения. В Москве, да и во всей стране, ее продолжали отмечать и в советское время — тихо, по-домашнему. А в современной столице снова возродились шумные и яркие народные гулянья, ярмарки и базары. В пасхальные дни москвичей и туристов радует масштабный фестиваль «Пасхальный дар».
Материал подготовлен совместно с Государственным историческим музеем.