Покорить «Покровку». Режиссер Степан Даниловых — о пути к первой премьере в Москве
Впервые за 35 лет в «Покровка.Театре» прошла лаборатория молодых режиссеров «Покровка.ЛАБ». Свои версии пьесы Александра Островского «Таланты и поклонники» предложили молодые режиссеры, студенты Российского института театрального искусства — ГИТИСа (мастерская Олега Кудряшова) и художники-постановщики ведущих театральных школ.
Победителем стал 30-летний Степан Даниловых, чей эскиз уже в октябре превратится в полноценный спектакль.
Художественный руководитель «Покровка.Театра» Дмитрий Бикбаев подчеркивает значимость проекта: «Для нас “Покровка.ЛАБ” — это не просто эксперимент. Это инвестиция в будущее, возможность увидеть, как новое поколение режиссеров осмысляет классику, как говорит со своим временем. И Степан Даниловых блестяще справился с этой задачей, показав, что классика может звучать невероятно остро и современно». Этот проект реализован при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. Он посвящен 75-летию со дня рождения основателя театра Сергея Арцибашева.
Длинная дорога к мечте
Степан Даниловых родился в Нижнем Тагиле. Он с детства знал, что хочет стать режиссером. «Классе в пятом я вышел впервые в роли второго гриба в школьной постановке. Захотел быть артистом — ну, как всегда такое происходит. А потом чем старше становился, тем больше хотел быть именно режиссером», — вспоминает Степан.
Но в 18 лет он сознательно не пошел учиться режиссуре. «Как будто в 18 лет у тебя не так много тем, о которых ты можешь рассказывать людям», — рассуждает Степан Даниловых. Вместо этого были актерский факультет в Екатеринбурге, работа в Новосибирске, возвращение, преподавание. «У нас 1 июля был выпускной у студентов, а 2 июля — уже конкурс у Олега Кудряшова. И вот я поступил как-то в ГИТИС. Не знаю как. Чудо», — говорит режиссер.
Актерское прошлое он не считает обходным путем, скорее необходимым фундаментом для режиссуры: «Если ты сам побыл артистом, ты начинаешь понимать артиста изнутри: чего от него требовать, как это работает. И можешь этим руководить снаружи». Для Степана Даниловых это не просто знание, а глубокое сопереживание и понимание человеческой природы на сцене.
«Бросить зрителя в самое пекло»
Для эскиза Степан Даниловых выбрал третий и четвертый акты пьесы — самую острую, самую болезненную часть. «Тут варианта два: либо ты начинаешь сначала и плавно вводишь всех в происходящее, либо сразу бросаешь зрителей в кульминацию, в самое пекло. Для меня вся острота — в третьем и четвертом актах. Там происходит невозможный выбор между долгом и честностью, между нищетой и хорошей жизнью», — отмечает режиссер.
Его особенно поразил перелом между двумя последними действиями, словно надлом в душе героини: «В третьем акте кажется — все хорошо, она сделала правильный выбор. И в четвертом — она уезжает. Ты думаешь: “Господи, как? Почему это так неожиданно?” Мне показалось, что вот это — самое важное».
В его версии появился прием, которого у Александра Островского нет: Негина — актриса, чей талант зритель не просто принимает на веру, а видит своими глазами. Она читает финальный монолог Нины Заречной из чеховской «Чайки». Островский, пропущенный через призму Антона Чехова.
Застольный период и «химическая реакция»
Прежде чем спектакль попадает на сцену, артисты долгое время работают… за столом. В театральном мире это называется «застольный период» — самый долгий и едва ли не самый важный этап в любой постановке.
«Читка — это чтение пьесы по ролям. Зачем она нужна? Чтобы артисты не отвлекались на физические действия и занимались только действием, направленным на партнера. Это такая демоверсия сцены, когда голова не перегружена внешним, а ты сосредоточен на внутренней работе», — объясняет Степан Даниловых.
Для всех пяти режиссеров лаборатория стала первым опытом работы с профессиональной труппой — людьми разных школ, разных возрастов, разных привычек. «Ты должен прийти и чем-то заразить артиста. Либо договориться. Либо терпеть, — говорит Степан. — Но если творческие люди сталкиваются, они рано или поздно дают какую-то химическую реакцию между собой». Для него главное — найти этот человеческий контакт, зажечь искорку сотворчества.
«Живое и про человека»
За два дня показов эскизы увидели почти 450 зрителей, после чего состоялись обсуждения с театральными критиками. Победу Степан Даниловых не предвидел. Дмитрий Бикбаев подробно разобрал все пять работ, и эскиз Степана и художницы Анны Топуридзе был назван последним.
«Не было такого, чтобы я знал, что мы победим. Это было ошарашивающе. Был шок, и сразу мы вышли, и сразу — а как продолжать, а как увеличивать, а что менять? Сразу начинаешь думать наперед», — делится впечатлениями Степан.
Дмитрий Бикбаев отмечает особенность работы молодого режиссера: «Его эскиз буквально захватил зал своей искренностью и необычной трактовкой. Было видно, что история Негиной для него — не просто текст, а личная боль, личный поиск. Я верю в таких режиссеров — когда есть что сказать внутри, когда душа о чем-то болит. Именно эта глубина отличает подлинное искусство».
Сам Степан о своем подходе говорит достаточно скромно: «Для меня важно, чтобы то, что происходит на сцене, затрагивало зрителя. Волновало. Чтобы он находил что-то похожее на свою жизненную ситуацию. Все эти моменты: когда они счастливы, когда дурачатся, страдают ерундой, стоят в стойке — кто дольше простоит, едят лук. Чтобы каждый узнал что-то свое. Самое сложное — чтобы это было живое и про человека».
Смокинги, бильярд и мечта о мире
Сейчас эскиз превращается в полноценный спектакль. Костюмы, декорации, макеты — все создается с нуля вместе с художницей Анной Топуридзе. У режиссера уже есть четкое видение мира, в котором живут герои. «Сейчас будем шить костюмы, делать декорации — все с нуля, в общем стиле. Вообще хотелось, чтобы все мужчины были в смокингах, такая у меня мечта. Чтобы все они выходили с иголочки. У меня вот такое представление о богатом мире», — описывает он.
Сбудется ли мечта Степана Даниловых и выйдут ли герои Островского на сцену в смокингах, узнаем совсем скоро. Премьера спектакля в постановке Степана Даниловых состоится уже осенью. От роли второго гриба до московской премьеры — 20 лет пути, в котором было место мечтам, преодолениям и, как говорит сам Степан, настоящему чуду.