Мемориальные музеи Москвы: где жили и творили Скрябин, Пушкин, Булгаков и Цветаева
Столица хранит память о своих гениях не только в монументах и названиях улиц, но и в стенах обычных на первый взгляд домов. Здесь, в тихих переулках и шумных арбатских двориках, звучали рояли, рождались стихи, сжигались и воскресали рукописи. «Культура Москвы» предлагает пройтись по квартирам Александра Скрябина, Александра Пушкина, Михаила Булгакова и Марины Цветаевой и прикоснуться к их жизни и творчеству. Билеты во все мемориальные музеи можно приобрести с помощью сервиса «Мосбилет».
Мемориальный музей А.Н. Скрябина (Большой Николопесковский переулок, дом 11)
В квартире между Арбатом и Новым Арбатом Александр Скрябин провел последние годы жизни. Двухэтажный особняк с тихим двориком стал для него оплотом спокойствия и вдохновения.
Музей был создан практически сразу после смерти композитора. Во многом это стало возможным благодаря тому, что здесь осталась жить вдова Александра Скрябина Татьяна Шлецер с детьми. Ей выдали охранную грамоту, ограждавшую квартиру от создания в ней коммуналок. Позже квартиру национализировали и превратили в музей.
При жизни композитора в гости к нему приходили Константин Бальмонт, семья Гнесиных, Валерий Брюсов и другие известные деятели культуры. Бальмонт даже жил здесь с 1918 по 1919 год.
Владимир Попков, заведующий отделом научной работы Музея А.Н. Скрябина, рассказывает: «В этом доме зарождалась Московская экспериментальная студия электронной музыки. Для работы со знаменитым синтезатором АНС музей посещали Эдуард Артемьев, Альфред Шнитке, София Губайдулина и другие. Среди гостей студии бывали Владимир Высоцкий и Федерико Феллини».
В этих стенах Скрябин написал свои последние сонаты, прелюдии и другие фортепианные сочинения, здесь же возник замысел «Предварительного действа» к «Мистерии». Для Девятой сонаты, известной как «Черная месса», источником вдохновения послужила картина Николая Шперлинга «Восточный мудрец». Теперь она висит над конторкой, за которой работал композитор.
«Практически все предметы подлинные, — говорит Владимир Попков. — Особую ценность представляют рояли Скрябина Bechstein и Becker, световой круг для домашнего исполнения поэмы “Прометей”. Здесь же находится фрак Скрябина, представленный в единственном экземпляре. В личной библиотеке — автографы композитора и его выдающихся современников, рукописи сочинений. Сохранились оригиналы картин Николая Шперлинга, рисунки Леонида Пастернака и Бориса Кустодиева».
Мемориальная квартира А.С. Пушкина (улица Арбат, дом 53)
Квартиру на Арбате поэт арендовал перед свадьбой с Натальей Гончаровой в январе 1831 года. Накануне торжества Пушкин устроил здесь мальчишник, на который пригласил ближайших друзей: младшего брата Левушку, Петра Вяземского, Павла Нащокина, Дениса Давыдова, Евгения Баратынского. Гости шутили, спорили, произносили тосты. После венчания в храме Большого Вознесения молодых в доме на Арбате встречали Нащокин и Вяземский.
Пушкин признавался в письме из этой квартиры: «Это состояние для меня так ново, что, кажется, я переродился». И действительно, арбатский дом стал символом долгожданного покоя и любви. 27 февраля молодожены дали первый бал, куда приехал князь Николай Борисович Юсупов.
15 мая 1831 года Пушкины уехали в Петербург. После в этих комнатах в 1884–1885 годах жил Петр Чайковский. В 1921-м в доме разместился Окружной самодеятельный театр Красной армии. В его худсовет входили Всеволод Мейерхольд и Владимир Маяковский. Затем здесь появились коммуналки. В 1974 году дом объявили памятником государственного значения, выселение закончилось в 1979-м. А 18 февраля 1986 года, в 150-ю годовщину свадьбы поэта, музей открыл свои двери.
Сегодня здесь 20 залов: на цокольном этаже представлена история Арбата с макетом усадьбы Хитрово, на первом расположилась литературно-историческая экспозиция, а на втором воссоздано мемориальное пространство. Коллекция музея постоянно пополняется подлинными реликвиями детей и внуков поэта, портретами его друзей и предметами быта пушкинской эпохи.
Музей Михаила Булгакова (Большая Пироговская улица, дом 35а)
Михаил Булгаков поселился в этой квартире в августе 1927 года и прожил до февраля 1934-го, сначала со своей второй женой Любовью Белозерской, а затем — с третьей супругой Еленой Булгаковой и пасынком Сергеем Шиловским.
В этих стенах в 1928–1929 годах писатель начал работу над «Мастером и Маргаритой», в 1930-м частично сжег ранние черновики романа. А когда он работал над сценой пожара, огонь внезапно вспыхнул в его комнате. Здесь же Булгаков написал письмо в Правительство СССР, разговаривал по телефону со Сталиным, а также работал над пьесой «Кабала святош», повестью «Тайному другу», инсценировками «Мертвых душ» и «Войны и мира».
Квартира была передана музею только в 2016 году — до этого здесь располагались муниципальные службы. В постоянной экспозиции есть коридор с хроникальными записями, кабинет с пятью интерактивными столами и центральным экспонатом — письмом в Правительство СССР. Можно также увидеть письменные принадлежности писателя, дорожный кофр Любови Белозерской, лорнет Елены Сергеевны, пуф, кофемолку и кофейник, принадлежавшие семье Булгаковых.
Дом-музей Марины Цветаевой (Борисоглебский переулок, дом 6, строение 1)
В сентябре 1914 года 22-летняя Марина Цветаева въехала в квартиру в Борисоглебском переулке с мужем Сергеем Эфроном и маленькой дочерью Ариадной. Первые годы были наполнены радостью творчества и обыденной жизни. В гостях бывал Макс Волошин, приходили сестры Герцык, а с ними — религиозные философы Николай Бердяев и Лев Шестов. Весной 1916-го частым гостем стал Осип Мандельштам.
Все изменилось с началом Гражданской войны. Сергей Эфрон ушел в белую армию, Цветаева осталась с двумя детьми (в 1917 году родилась дочь Ирина) среди голода и разрухи. Но именно здесь, в Борисоглебском, были написаны циклы стихов «Стихи о Москве», «Стихи к Блоку», «Ахматовой», поэмы «Царь-девица», «На красном коне», пьесы в стихах и десятки других стихотворений, вошедших в сборники «Версты», «Разлука», «Психея» и другие.
Удивительна история самого дома — его второй, музейный, день рождения. В конце 1970-х здание расселили. Одной из жительниц была Надежда Катаева-Лыткина. Во время битвы под Москвой ей подарили томик цветаевского «Волшебного фонаря» для бодрости и утешения. За самоотверженный труд Надежда получила ордер на комнату в этом самом доме. И, когда здание обрекли на снос, она, боец, не привыкший отступать, начала борьбу за его сохранение. Дом отстояли, и в 1992 году музей открылся для посетителей.
Первый день Марины Цветаевой в новой квартире
Оригинальной мебели и отделки в мемориальной квартире почти не сохранилось, но посетителей завораживает ее планировка — «сборище комнат», «коробка сюрпризов», как называла дом Цветаева. Вместе с начальником экспозиционно-выставочного отдела музея Мариной Дорониной пройдем по квартире и перенесемся в тот момент, когда Марина Цветаева впервые здесь оказалась, о чем потом с восторгом рассказывала сестре: «Передняя какой-то странной формы, вся из углов — потому что одна дверь впереди, одна как-то наискось; стеклянная… Тут все начинается!. Дверь открывается — ты в комнате с потолочным окном (сразу волшебно!). Справа — камин. И больше ничего нет. Я так вдруг обрадовалась… Я уже в этой комнате почувствовала, что это — Мой Дом!»
Сейчас посетители не сразу замечают, что единственное окно в комнате находится в потолке. Во времена, когда здесь жила Цветаева, сверху была стеклянная пирамида, пропускающая внутрь солнечный свет. А Марина Ивановна очень любила солнце:
Солнцем жилки налиты — не кровью —
На руке, коричневой уже.
Я одна с моей большой любовью
К собственной моей душе…
«Проходишь через эту потолочную комнату — а там темная, маленькая. Ощупью. Доходишь до двери. И вдруг ты в зале!. Справа — окна. Во двор! Три окна. Это будет Алина детская — чудно!» — писала Марина Цветаева.
Окна выходят в маленький внутренний дворик. Никаких посторонних взглядов — только старая черешня, которая в мае вся в цвету.
Возвращаемся в темную комнату и обнаруживаем еще одну дверь. «Я вошла — моя! Понимаешь? Такая странная комната — и такая родная… У окна (во двор, оно под углом к Алиным, почему так получается — непонятно) я поставлю мой письменный стол», — писала Марина Ивановна в письме сестре.
Эту комнату она выбрала для себя. Расстановка мебели такая же, какой была при хозяйке, — только мебель не та самая. В комнате одно маленькое окошко, расположенное под углом к окнам детской комнаты. Возможно, именно о нем идет речь в следующих строках:
Сегодня таяло, сегодня
Я простояла у окна.
Взгляд отрезвленней, грудь свободней,
Опять умиротворена…
В рассказе о квартире Марина Цветаева из «своей комнаты» переходит сразу в «Сережину». Она находится этажом выше: чтобы подняться туда, надо вернуться в переднюю и повернуть налево. На лестничной площадке второго яруса квартиры два окна: одно — во двор, другое, на противоположной стене, овальной формы — на парадную лестницу дома. Вновь поворачиваем налево и попадаем в комнату Сергея Эфрона.
Марина Цветаева так писала сестре: «Ася, это знаешь, что такое? По-моему, это каюта!. Мне показалось, тут должен быть иллюминатор; за ним волны. И, может быть, это все — корабль… Да, что-то кораблиное есть в этой квартире — и это такая прелесть».
Окна этой комнаты на иллюминаторы, конечно, не похожи: нет в них ни округлости, ни герметичности. Но и совсем обычными их не назовешь. Два окна на разных уровнях создают необычную, фантастическую геометрию пространства. Первое, нижнее, раньше действительно использовалось как проход на плоскую крышу деревянной пристройки, в которой находится детская комната. Что видела с этой площадки Цветаева?
…От века поэтовы корки черствы,
И дела нам нету до красной Москвы!
Глядите: от края — до края —
Вот наша Москва — голубая!.
Еще одна комната, самая первая, прямо напротив парадного входа в квартиру, не приглянулась Цветаевой: «Это даже просто лишняя комната, мы ее, наверно, сдадим. И так хватает! Пять, кроме кухни! Совсем обыкновенная, не вписывается в эту квартиру! Комната-отщепенец». Но именно в ней находится единственное окно на Борисоглебский переулок, а в те времена из него были видны два тополя, росших у дома напротив. Ими Цветаева любовалась с крыльца дома — и написала такие строки:
Два дерева хотят друг к другу.
Два дерева. Напротив дом мой.
Деревья старые. Дом старый.
Я молода, а то б, пожалуй,
Чужих деревьев не жалела…
Четыре судьбы
Четыре дома — четыре эпохи. Жизнь, где творили, любили, теряли, надеялись и верили, что рукописи не горят, а стихи о Москве останутся навсегда. Сегодня каждый может стать гостем этих квартир и представить себе давно прошедшую, но не забытую и навсегда сохраненную жизнь.