«Индия. Ткань времени». Кураторы — о новом масштабном проекте в музее-заповеднике «Царицыно»

Индия, далекая и загадочная, вызывающая много разнообразных ассоциаций — от пряностей и шахмат до йоги и болливудских танцев, еще и законодательница текстильной моды. Новая выставка в музее-заповеднике «Царицыно» обращается к Индии как к стране, которая служит источником вдохновения для художников и модельеров. Международным партнером выступил Национальный музей ремесел в Дели, предоставивший предметы из своей коллекции. Выставка, организованная Департаментом культуры Москвы на площадке музея-заповедника, стала продолжением цикла международных и национальных проектов на базе городских музеев.

«Культура Москвы» побеседовала с кураторами выставки «Индия. Ткань времени» — хранителем индийской коллекции Музея Востока Екатериной Шинкаревой и главным редактором журнала «Теория моды» Людмилой Алябьевой, а также ольфакторным художником Анной Кабировой.

— Екатерина, какие параллели и взаимосвязи удалось обнаружить в процессе подготовки выставки? Случились ли открытия, которые вас удивили?

— При отборе выставочных предметов акцент делался на аутентичности, красоте и исторической ценности тканей, богатстве многовекового народного искусства и на его современной значимости. Музей предоставил уникальные видеоматериалы, рассказывающие о процессах ткачества на ручном станке, традиционном окрашивании и золотной вышивке в старинном дворцовом стиле. Нам хотелось показать, насколько глубоко индийские ткани проникли в мировую культуру, как древние ремесла — кустарное ткачество, натуральное окрашивание, ручная набойка, разные техники вышивки — легли в основу многих мировых модных явлений.

Наши самые важные открытия заключались в систематизации и демонстрации глубоких, но неочевидных культурных и исторических взаимопроникновений в мире текстиля. Например, в зале, посвященном хлопку, можно узнать о муслине — тончайшей индийской ткани, известной с античности и породившей в начале XIX века европейскую моду на легкие платья фасона ампир. Свободные платья, носимые без корсета, на наш взгляд, запустили цепь событий, которые через столетие привели к появлению в 1926 году маленького черного платья — универсального, лаконичного и элегантного символа простоты и силы женщины.

Хочется отметить интересные находки в области дизайна и приемы экспонирования — их смогут почувствовать и понять все посетители. Благодаря Майе Фроловой, разработавшей архитектурную концепцию, визуальный ряд, построенный по принципу страниц модного глянцевого журнала, соединяется с культурно-этнографическими повествованиями, раскрывающими исторические и художественные параллели.

— Людмила, в выставке участвуют много российских дизайнеров и модных домов. Как вы их выбирали и от чего отталкивались?

 — Отталкивалась прежде всего от залов, поскольку мы с коллегами сразу решили, какие основные темы будут определять их содержание. Например, орнаменты. Мы не столько вдохновлялись прямым индийским влиянием, сколько хотели показать более широкий срез в международной перспективе, когда влияние может быть опосредованным — чем-то вроде духа времени или некоего перекрестного опыления идеями. Именно поэтому мы выделили основные блоки в зале орнаментов: флоральные, анималистичные, круги, горохи, полоски и так далее. И уже вокруг этого выстраивали нарратив, приводивший к работам тех или иных дизайнеров, сокровищницам тех или иных коллекционеров. Мы старались подбирать вещи, которые собираются в идеологические блоки — некий сторителлинг, возникавший в связи с нашими темами.

Конечно, очень интересно разбираться в хитросплетениях устройства культуры, по следам которых возникли некоторые лейтмотивы нашей выставки — будь то идея сада, где Индия сыграла одну из ключевых ролей, или узор пейсли, кажущийся невероятно родным: его история приводит не только в шотландский городок Пейсли, но и на территорию Индии.

В этом смысле работа с дизайнерами и модными домами складывалась очень любопытно. Когда я только сообщала тему выставки, многие говорили, что им якобы нечего предложить, поскольку влияние Индии считывалось буквально. В итоге удалось собрать приличную коллекцию российских участников. Это, безусловно, большая удача и успех проекта.

— Анна, что нужно для того, чтобы передать запах страны, как сделать его правдоподобным? Как в реализации идеи помогают конкретные предметы, в которые заключены ароматы?

— В каждом зале есть ольфакторное сопровождение, которое кураторы задумывали как средство погружения в выставку и создания дополнительного измерения. В зале «Индийский сад» мы постарались максимально погрузить зрителя в атмосферу с помощью запахов. Как правило, сад Индии ассоциируется с белыми цветами. В основном я использовала сакральные цветы, несущие важное послание. Композиция начинается с нот пьянящего индийского жасмина самбак, раскрывается молочной туберозой, переливается сладкими нотами франжипани, переходит в древесный аккорд платана, обрамленный оттенками сандалового дерева.

А для зала окрашивания мы отобрали пять запахов растений, благодаря которым получаются разные цвета. Например, натуральные шафран и куркума — для понимания, как пахнут сами красители. Есть еще зал, где мы провели мини-исследование и представили современную парфюмерию на индийскую тему. И флаконы духов, и сами ароматы выставлены, чтобы зрителю стало понятно, как Индия повлияла на парфюмерию. Внутри экспозиции мы создали лабораторию, где проходят мастер-классы, цель которых — не только воссоздавать ароматы Индии, но и писать индийские пейзажи с использованием парфюмерных компонентов.

Что касается носителей запаха — в каждом зале все обусловлено концепцией и кураторским замыслом экспозиции. Например, в зале «Хлопок» лежит коробочка хлопка, источающая аромат. А в зале «Индийский сад» запах нанесен на искусственные цветы: когда зритель входит, аромат его окутывает, создавая полное погружение.

«Культура Москвы»: гид по ярким событиям столицы

Выставка «Индия. Ткань времени» в Большом дворце музея-заповедника «Царицыно» открыта до 12 апреля. Посетить ее можно по билету в музей.