Фотопечать, костюм кукурузы и платье с ящерицами: секреты пошивочных мастерских в городских театрах

Режиссер, актер, сценограф, реквизитор, осветитель, художник по костюмам — их вклад в финальную версию спектакля заметен сразу. Но чтобы увидеть работу (не менее важную) некоторых театральных специалистов, нужно отправиться даже дальше, чем за кулисы, — в профильные цеха. Например, в пошивочный.

В третьем материале цикла об этих мастерах в театрах, подведомственных столичному Департаменту культуры, рассказываем, как устроены пошивочные цеха в «Новой опере», «Русской песне», Театре Терезы Дуровой и «Электротеатре Станиславский», а также истории творческого пути специалистов.

«Новая опера»: передвижные шкафы, кружево и фотопечать

Тимофей Ермолин, заместитель директора Московского театра «Новая опера» имени Е.В. Колобова, курирует работу художественно-постановочной части и выпуск спектаклей. Он рассказал о деятельности костюмерных цехов.

— Костюмы к каким легендарным постановкам изготавливали в цехах театра?

— В нашем репертуаре три таких спектакля, они уже более 20 лет на сцене. Их поставили еще при жизни основателя театра Евгения Колобова — это «Евгений Онегин» Петра Чайковского, «Борис Годунов» Модеста Мусоргского и «Риголетто» Джузеппе Верди, в котором на премьере в 2000 году заглавную партию исполнял Дмитрий Хворостовский. Костюмы изготовили силами наших цехов, до сих пор их реставрируют наши мастера, создают новые костюмы для дебютирующих солистов, артистов хора. Благодаря костюмерам, пошивочным мастерским, которые следят за фондом, спектакли всегда в первозданном виде.

— Есть ли особые принципы работы у сотрудников пошивочного цеха?

— Главное — это понять замысел художника. Превращение эскиза в костюм — всегда творческий процесс. Зачастую на этапе создания эскиза художнику кажется идеальным тот или иной вариант. Потом наши девушки сшивают костюм, художник смотрит на него уже на артисте и понимает: этот элемент лишний, другой, наоборот, нужно добавить. Соответственно, начинается борьба прекрасного с хорошим. И получается так, что итоговые костюмы отличаются от первичной монтировочной описи. Но мы всегда находим компромисс.

— Отдаете ли предпочтение ручному труду?

— У каждого художника свои предпочтения. Например, Мария Данилова (художник по костюмам в спектаклях «Травиата», «Царская невеста»), Ольга Шаишмелашвили («Мертвый город», «Почтальон из Лонжюмо») и Павел Каплевич («Мадам Баттерфляй») любят добавлять в костюм элементы, которые нужно делать только вручную. Общий объем шьют на профессиональном оборудовании, а мастера потом дорабатывают до высокого художественного уровня.

Репертуар театра в основном современный или осовремененный. Соответственно, и эстетика такова, что у нас нет пышных платьев XVII века и камзолов времен Петра I. Конечно, костюмы отражают художественный образ спектакля, а образ этот создают руки мастериц. Если посмотреть на костюмы нашего «Евгения Онегина», то становится очевидно: это материально-культурная ценность.

— Применяют ли современные технологии в изготовлении костюмов?

— Да, например, костюмы в спектакле «Почтальон из Лонжюмо» украшены надписями на французском языке, которые вышили на специальных швейных машинках с числовым программным управлением. Для «Летучего голландца» в сотрудничестве с Пермским театром оперы и балета мы шили свои костюмы, из Перми не брали. И большую часть кружева тоже создавали на специальных машинках, это не ручная работа.

В танцевальном спектакле «Кармен в моей голове» все оттенки на ткани наносили посредством фотопечати. Это тоже современный прием: мы не ищем материал под эскиз художника, а печатаем тот цвет, который необходим, что экономит время и силы.

— Какой спектакль был самым сложным в подготовке костюмов?

— Опера «Кармен», премьера 2021 года. По отделке, проработке деталей спектакль очень сложный. Режиссер Юрий Александров и художник Вячеслав Окунев уделяли огромное внимание воплощению испанской темы в костюмах, головных уборах, веерах, рюшах и бижутерии. Кроме того, на премьере было четыре разных состава, хор — это очень большой объем костюмов.

— В каких спектаклях есть исторические костюмы?

— У нас есть постановки с ироничной стилизацией — например, «Почтальон из Лонжюмо». Есть большие русские оперы — «Князь Игорь», «Борис Годунов». Есть спектакли, где художники подошли к воплощению эпохи неформально, при этом создали очень красивую постановку — например, спектакль «Ромео и Джульетта» очень стильно сделан.

— Какие интересные, необычные и нестандартные материалы используют для изготовления костюмов?

— Создание постановки — это всегда подход к каким-то интересным материалам. Приведу в пример два спектакля, которых уже нет в репертуаре, но они очень показательны. Это «Пряничный домик, или Гензель и Гретель» и «Продавец игрушек». Чтобы изобразить волшебных лесных персонажей и игрушек, мы использовали разные ухищрения. Там были большие головы, кукла-юла, осьминоги. Чтобы пластически выразить эти костюмы, подбирали весьма необычные ткани. Кстати, назову еще один спектакль — «Мертвый город», где детский хор выходил в масках. Когда их изготавливали, отдельное внимание уделяли тому, чтобы артистам комфортно было петь, ведь это очень сильный резонатор.

— За какой минимальный срок можно изготовить костюмы для премьеры в музыкальном театре?

— Минимальная дистанция — два месяца. Это самый короткий срок, который позволяет создать какой-то небольшой объем костюмов для музыкального театра. Обычно процесс более длительный, потому что большой хор и много солистов. Если кто-то пытается поставить рекорд на скорость, автоматически падает качество.

— Как перевозят костюмы во время гастролей?

— Особенность заключается в том, что костюмы, по сути дела, везут в туровых кофрах, которые выполняют функцию шкафа для белья на колесиках. Вертикальное размещение позволяет костюмам не мяться, проветриваемая емкость дает возможность сохранять внутренний микроклимат. Это очень важно и в обычной системе хранения костюмов.

Театр Терезы Дуровой: уникальные кимоно и чешуя из типсов для маникюра

Пошивочный цех Театра Терезы Дуровой — особая вселенная, в которой из множества порой самых неожиданных материалов рождаются необыкновенные костюмы. Процесс создания сравним с волшебством, а результат можно разглядывать часами. Закройщики и швеи обладают невероятной фантазией и владеют множеством профессиональных секретов. Некоторыми поделилась Виктория Дворецкая.

— На каком этапе создания спектакля пошивочный цех включается в работу?

— Художник по костюмам приносит эскизы, в которых все продумано: одежда, обувь, головные уборы, украшения. Он же подбирает ткани и другие материалы, дает техническое задание — и мы приступаем к раскройке. Однако бывают такие костюмы, где сперва нужно продумать конструктивные особенности, структуру, уделить внимание рельефам и понять, из чего и как все будет собираться. Художнику и мастерам цеха нередко приходится принимать совместные решения. Например, так разрабатывают костюмы животных для наших спектаклей.

— То есть над животными и мифическими персонажами работать приходится основательнее?

— Создание исторического платья — процесс хорошо известный, в нем используют наработки, которым десятки, а то и сотни лет. Изменения в него вносят, если нужна стилизация, но и это несложная задача. А вот фантазийные костюмы каждый раз придумывают заново. В спектаклях Театра Терезы Дуровой таких много. Те же звери в «Маугли»: для сходства с реальными животными, помимо материалов, очень важна форма. Кстати, для этой постановки наш цех сделал и головные уборы — головы Шерхана, Балу и волков. Они надеваются как шапочки. Но созданием головных уборов и обуви обычно занимаются другие мастера, у них свои технологии и профессиональные секреты.

— В театральных костюмах и материалы применяются необычные, правда?

— Конечно! Иногда, наблюдая из зала, невозможно догадаться, из чего сшит костюм. Например, в постановке «Однажды в Мексике: Кукурузный человечек» оживали початки кукурузы: плоды сделаны из порезанных и обшитых поролоновых губок, а листья — из тонкой ткани, прошитой с клеевым материалом. В наших спектаклях немало персонажей с чешуей, а сделать ее можно из чего угодно: из раскроенной по лепесткам ткани, крупных пайеток, типсов для маникюра, фетра, поролона… Все зависит от фантазии художника.

— Развитие технологий как-то влияет на процесс вашей работы?

— Сейчас в костюмах появились ЗD-элементы. Посмотрите на Хозяйку Медной горы в «Малахитовой шкатулке»: на одном из ее платьев ящерки, чья основа напечатана из пластика на 3D-принтере. Какое-то время назад появились клеевые материалы, которые и облегчили процесс работы швей, и уменьшили вес изделий. Например, их применяют в классическом мужском костюме, они стали альтернативой стеганой бортовке. Производят новые ткани, которые удобно адаптировать под задумки художника: сразу увидите разницу, если сравните неподатливый и тяжелый хлопчатобумажный бархат и стрейч-бархат.

— А есть любимые материалы?

— Мне нравится шифон — как он выглядит, как формирует объем, какие фактуры и драпировки им можно создавать. Люблю и кружево, и бархат…

— Работа над какими костюмами вам запомнилась?

— Помню те костюмы, что трудно давались, хотя и не были особо сложны в исполнении. Много пришлось работать над Шерханом в «Маугли»: в него вносили множество изменений даже после выпуска спектакля. Убирали объемы, добавляли тянущиеся вставки: нужно было сделать костюм удобным для актера, потому что персонаж не просто много двигается — у него и боевые сцены. Среди любимых нарядов — платья Мамы султана в «Далеко-далеко на Востоке», Духа воды и гейш в постановке «Японская сказка. Меч самурая».

— Кстати, в этом спектакле костюмы воинов внешне идентичны подлинной амуниции японских воинов, да и кимоно потрясающие. Вы изучаете особенности кроя, когда работаете над этническими постановками?

— Мы и сами вникаем в нюансы кроя и посадки этнического костюма, и с художником советуемся. Не раз Тереза Ганнибаловна, наш художественный руководитель, и художник по костюмам Виктория Севрюкова приглашали консультантов. Для постановки «Японская сказка. Меч самурая» знаниями об особенностях костюма с нами поделился музыкальный коллектив, который играет в спектакле на барабанах тайко, а тренер по восточным единоборствам Иосиф Линдер подсказал, какими должны быть подлинные штаны воинов. В работе над мужскими одеждами для «Маугли» советами помог этнограф Дмитрий Змеев. При работе над «Вересковым медом» много полезного о крое шотландского национального костюма мы узнали от специалиста по пошиву килтов.

— Какой момент в вашей работе самый напряженный?

— Конечно, сдача! Иногда доделки и переделки приходятся на последний момент. Был случай, когда в день премьеры «Летучего корабля» Тереза Ганнибаловна забраковала рубашку главного героя, в которой он выходит в финальной сцене. Новую я шила в интервале между первым и вторым действиями.

— Какой у вас самый любимый этап создания костюма? Наверное, завершение работы, отделка?

— Расшивать костюмы я люблю — и кружевом, и бисером, и камнями. Это почти всегда ручной труд, не считая пристрачиваемых элементов, и на него нужно закладывать невероятное количество времени, а после всех примерок и корректировок этого времени остается мало. Но все же моя любимая часть работы — самое начало процесса, конструирование. Я по образованию закройщик, мне интересно придумывать.

— Есть ли у швейного цеха свои традиции?

— Да. В понедельник не пороть — считается, что будешь переделывать.

«Электротеатр Станиславский»: сверлийская мода и переезд «китайской армии»

Спектакли «Синяя птица», «Сверлийцы», «Орфические игры. Панк-макраме», «Перед заходом солнца», «Пиноккио», «Золотой осел. Разомкнутое пространство работы» и другие — костюмы для этих и многих других постановок — созданы в собственных мастерских театра, которые работают с 2014 года.

Здесь есть пошивочный цех и цех головных уборов, работают конструкторы-закройщики, художники-технологи, графический дизайнер, заведующий пошивочным цехом, специалист по снабжению, бухгалтер и главный художник.

Как рассказали в «Электротеатре», у коллектива есть традиция — вместе отмечать премьеры. Очень важно чувствовать себя в большой команде, причастным к интересным проектам. Что касается примет, то главная состоит в следующем: если специалист уколет булавкой артиста во время примерки, то костюм будет отлично носиться. Кроме того, нельзя ничего зашивать на человеке, только если при этом положить на голову нитку.

Ручной труд присутствует практически в каждом костюме — в изготовлении головных уборов, сложной отделке и росписи. В любом наряде живет энергия, заложенная мастером. Современные же технологии связаны с конкретными задачами — это работа с латексом, винилами, вараформом, велотермом, полиэтиленом, полипропиленами, это лазерная резка, гофрирование ультрафиолетовая печать.

Одним из самых сложных спектаклей в театре называют масштабный проект Бориса Юхананова «Пиноккио»: тогда изготовили более 200 костюмов для актеров, хора и пластической группы. Художник по костюмам Анастасия Нефедова получила за эту работу премию «Золотая маска». Применяли все вышеперечисленные технологии, использовали большое количество сложных материалов, в том числе работали с проволочными конструкциями и каркасными элементами.

Историзма придерживаются, если того требует фабула постановки, при этом костюм проходит путь трансформации. Например, в спектакле «Октавия. Трепанация» была сохранена историческая линия, но изменилась ткань, фактура, появилась вышивка бисером. Переосмысление истории, работа с современной модой и модой прошлого — так рождаются фантазийные костюмы-путешественники по параллельным мирам. Например, в опере «Сверлийцы» придумали свой визуальный язык, в том числе и для костюмов — так называемая сверлийская мода перекочевывала и в повседневную жизнь артистов и создателей спектакля.

Подготовить спектакль «Пик Ник, или Сказки старого ворона» нужно было за очень короткий срок — на создание костюмов оставалось примерно полтора месяца. Не самые сложные, но их было много — и мастерские справились на ура.

Для перевозки костюмов во время гастролей используют специальные, сделанные на заказ огромные кофры, где все хранится в подвешенном виде. Для оперы «Октавия. Трепанация», например, изготовили кофры, в которых перевозили «китайскую армию» — костюмы-объекты со стойками-платформами под каждого воина.

Реставрируют костюмы здесь же, в мастерских: остатки тканей и материалов, использованных в постановках, хранят на складе, чтобы в нужный момент их применить. Кроме того, на каждый спектакль создают специальный паспорт, где указываются магазины и производства, задействованные при работе над проектом.

«Русская песня»: совместное творчество и понимание с полуслова

В театре «Русская песня» к сценическому костюму относятся с особым трепетом. Здесь понимают: одежда артиста — это не фон, а полноценный голос, который говорит со зрителем наравне с музыкой и хореографией.

«Я считаю костюм важнейшим элементом сценического образа, особенно если речь идет о народном жанре, в котором внешний вид — это половина успеха», — сказала однажды Надежда Бабкина.

Каждый сценический костюм — результат кропотливой работы. Для концертных номеров специалисты создают настоящие произведения искусства, в которых бережно сохраняется культурный код народов страны: орнаменты, особенности кроя, декоративные традиции разных регионов. А для музыкально-драматических спектаклей рождаются совершенно иные образы: здесь костюм работает на характер, эпоху и настроение. Но в обоих случаях это всегда высокое мастерство и полное погружение в материал.

Конечно, то, какими будут костюмы, решает художник. Но чтобы воплотить его замысел, в театре существует пошивочный цех, оборудованный лучшей техникой: профессиональными швейными и вышивальными машинами, длинными раскройными столами, современными системами для отпаривания и специальными манекенами для примерок. В цехе работают мастера, которые должны не просто шить, а понимать художника с полуслова, быть его соратниками. Это совместное творчество.

С 2014 года такие бесценные соратники в театре — супружеская пара Борис и Венера Шакировы, мастера пошивочного цеха. Откликнувшись когда-то на объявление, они пришли в театр и стали по-настоящему близкими ему. Супруги создавали костюмы для спектаклей «Горько!», «За двумя зайцами», «12 стульев», полностью воплотили коллекцию «Малевичъ» для солистов ансамбля «Русская песня», придуманную главным художником театра Романом Ватолкиным по мотивам работ великого авангардиста. Внешне простые по крою костюмы сложнее всего дались из‑за сжатых сроков и огромного количества составных частей, особенно трудно было со стыковкой швов. Но все сложности удалось преодолеть. С Романом Ватолкиным, по словам мастеров, работать очень интересно: у него колоссальные знания, глубокий взгляд, тонкий вкус, и при этом он, конечно, требовательный творец.

Отдельная и очень трепетная задача цеха — реставрация костюмов из спектаклей, которые давно идут на сцене. Если костюм не подлежит восстановлению, по старым эскизам отшивают новый, но мастера всегда стараются сохранить оригинал.

Купить билеты во все городские театры можно с помощью сервиса «Мосбилет».