Детали музейного этикета: изучаем правила посещения с «Мосбилетом»
Правила поведения в музеях порой вызывают вопросы у посетителей: зачем сдавать рюкзак в гардероб? почему нельзя заходить в залы со стаканчиком кофе? что плохого в фотографиях со вспышкой? На первый взгляд некоторые ограничения кажутся странными и даже излишними. Но за каждым стоит важная причина — максимально сохранить музейные экспонаты и исторические интерьеры. Мы собрали разные правила московских музеев и узнали, как они помогают посетителям и почему их важно соблюдать.
Правило первое: сдайте вещи в гардероб и наденьте бахилы
Вас просят оставить верхнюю одежду и рюкзак в гардеробе и надеть бахилы. Знакомая просьба, но задумывались ли вы, почему она так важна? Разберемся на примере Музея К.Г. Паустовского.
Музей находится в старинном деревянном доме (Кузьминская улица, дом 8), где представлены мемориальные вещи писателя, создающие особую атмосферу и позволяющие прикоснуться к прошлому. Главные ценности здесь — рукописи, книги, письма. Бумага, ткань, чернила — все это хрупко и восприимчиво к внешней среде.
Посетители заходят с улицы: на подошвах — пыль, песок, грязь. Они оседают на полу, а затем при каждом шаге вместе с потоками воздуха поднимаются вверх, опускаются на стеллажи, проникают в страницы книг, въедаются в ткань костюма писателя — одной из реликвий экспозиции. Бахилы не дают грязи оторваться от подошвы и тем самым помогают сохранить бесценные рукописи, книги и личные вещи для всех тех, кто придет смотреть на них сегодня, завтра и через десятилетия.
Есть еще одна угроза — рюкзак на плече и зонт в руках. Поворачиваясь у стеллажа, вы можете случайно задеть его край — и на книге, рукописи или витрине останется царапина. Зонт в руках тоже опасен: неловкое движение — и он ударит по стеклу витрины, оставив скол. А если вы поставите зонт на пол, он может упасть: металлический наконечник врежется в старый паркет, оставив вмятину. Такой пол — часть подлинного интерьера, восстановить его без потери исторического облика почти невозможно. Сдав вещи в гардероб, вы просто устраняете эти риски и можете полностью сосредоточиться на знакомстве с экспозицией, не отвлекаясь на случайности.
«Многим посетителям кажутся странными и ненужными правила: оставлять верхнюю одежду в гардеробе, зонты и сумки в камере хранения, надевать бахилы, — говорит Ирина Пахомова, главный хранитель Музея К.Г. Паустовского. — Эти правила связаны с обеспечением условий сохранности музейных предметов и мемориальных и исторических интерьеров. Принимая их, посетители помогают сотрудникам оберегать экспонаты и интерьеры от грязи, пыли, биологических вредителей и влаги. Крупные сумки и рюкзаки необходимо оставлять в камере хранения во избежание случайного повреждения музейных предметов, интерьеров и витрин».
Правило второе: если вы покинули музей, вернуться можно только после проверки
В Государственном музее А.С. Пушкина действует правило, которое поначалу кажется излишне строгим: если вам понадобилось ненадолго покинуть здание, вернуться без повторного досмотра не получится. Нужно снова пройти через рамку металлодетектора и предъявить личные вещи для осмотра.
На первый взгляд лишняя процедура. Но в музее, где каждый день проходят сотни людей, случайность может стоить слишком дорого. Оставленные в кармане зажигалка или газовый баллончик — в обычной жизни мелочь, а здесь — потенциальная угроза для людей и для того, что хранится в фондах.
А хранится там среди прочего черновик «Сказки о золотом петушке». Последняя сказка Александра Пушкина, написанная осенью 1834 года. Рукопись с правками, зачеркнутыми строками, рисунками на полях — в тетради № 2347. Видно, как поэт искал слово, переделывал, возвращался к написанному. Этот автограф, как и тысячи других объектов, находится здесь и нуждается в защите, чтобы никто не навредил предмету истории.
Именно поэтому повторный досмотр не формальность. Это единственный способ убедиться, что в залы не попадет то, что может навредить.
«Мы в первую очередь думаем о безопасности наших посетителей и сохранности бесценных коллекций, — говорит Андрей Синица, заместитель директора по безопасности и эксплуатации музея. — Правило повторного прохода через рамку и осмотра вещей — не формальность, а необходимая мера: она помогает исключить пронос опасных предметов и вовремя предотвратить любые угрозы. Мы стараемся выстраивать процедуры так, чтобы они были максимально понятными и при этом надежно защищали и людей, и культурное наследие. Благодарим гостей за понимание и ответственное отношение: именно вместе мы делаем посещение музея спокойным и комфортным».
Правило третье: без еды и напитков
В музее-заповеднике «Царицыно» и Государственном Дарвиновском музее запрещено проносить еду и напитки в залы. У каждого — своя уязвимость.
В «Царицыне» — дворцовом ансамбле XVIII–XIX веков, возведенном по проектам Василия Баженова и Матвея Казакова, — бережно хранят интерьеры, воссозданные во время реставрации в 2000-е годы. Паркет, ткани, ковры — все это из натуральных материалов. Пролитый кофе или вода оставляют пятна, которые не вывести без агрессивных средств, а они в свою очередь разрушают волокна и краски. И если в современном кафе пятно на скатерти можно просто застирать, то в «Царицыне» каждая такая случайность грозит стать невосполнимой утратой.
«Посетителям часто кажется странным, что в залы музея нельзя проносить даже бутилированную воду в небольшой емкости: “Что может случиться, если бутылка с водой закрыта?” На самом деле это иллюзия контроля. Конечно, никто специально не планирует лить воду на экспонаты и повреждать их — мы все отлично это понимаем. Но музей — это место с узкими проходами и большим количеством посетителей. Резкий поворот, случайный толчок локтем — и бутылка падает, вода разливается», — объясняет Ксения Лагутина, заместитель начальника отдела режима и музейной безопасности. А если в зале работают мультимедийные инсталляции, им вода особенно противопоказана.
В Дарвиновском музее угроза иного рода. В основе коллекции — чучела зверей и птиц, многие из которых приобрел основатель музея Александр Котс еще в начале ХХ века. Некоторые экспонаты представляют полностью исчезнувшие виды. Крошки и сладкие следы на полу или витринах привлекают насекомых-вредителей: моль, жучков-кожеедов. Для биологических экспонатов это смертельная опасность: вредители способны уничтожить уникальные чучела, которые уже не получится восстановить.
Еда и напитки отвлекают. Вы пытаетесь знакомиться с искусством, а мысли — о том, чтобы не пролить кофе или воду. Уберите бутылки с напитками в сумку — и вы полностью сконцентрируетесь на том, ради чего пришли. Перекусить всегда можно в музейном кафе.
Правило четвертое: вспышка — под запретом
В Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына просят не использовать вспышку. В коллекции музея — более 18 тысяч предметов, многие из которых — хрупкие документы, фотографии и личные вещи. Более двух тысяч дарителей присылали их из 65 стран. Вспышка — мощный импульс света, содержащий ультрафиолет и инфракрасное излучение. Эти лучи разрушают пигменты — красящие вещества, из которых состоят картины, ткани, иллюстрации. Процесс небыстрый — вы не заметите, как выцветает картина прямо сейчас. Но каждая вспышка — шаг к тому, что спустя годы краски станут бледнее, изображения — более тусклыми. И этот процесс уже не получится остановить.
Здесь же ограничивают экскурсионные группы до 15 человек — это нужно одновременно и для комфорта посетителей, и для сохранности экспонатов: в небольших залах большое скопление людей создает лишние вибрации и повышает риск случайных касаний. Меньше посетителей — больше пространства для каждого: вы можете спокойно рассмотреть детали и сделать качественные снимки без суеты.
Правило пятое: нельзя бегать и кричать
В Доме-музее Марины Цветаевой просят не бегать и не шуметь. Этот дом построен в середине XIX века и имеет деревянные перекрытия. В 1914–1922 годах здесь жила Марина Цветаева, а после нее, вплоть до начала 1980-х, — множество обитателей коммунальных квартир. Деревянные полы и сегодня дышат: испытывают вибрационную нагрузку, отчего скрипят при каждом шаге. Движения пола, даже незначительные, ведут к микродвижениям музейных предметов, стоящих непосредственно на полу, и это ставит под угрозу их сохранность.
Громкий звук тоже может быть причиной повреждения экспонатов.
«Звук — это волна, которая проходит через воздух и стекло, вызывая микровибрации, — поясняет главный хранитель Дома-музея Марины Цветаевой Кира Калинина. — При каждом шаге во время бега возникает ударная микронагрузка, которая передается на пол и стены. Эти микровоздействия постепенно накапливаются, и в результате порой без видимых причин хрупкие экспонаты могут покрыться трещинами. Даже механизм старинных часов на стене устает от такого воздействия: постоянные вибрации нарушают тонкую настройку, ускоряя износ деталей. Именно поэтому сотрудники музея просят посетителей не бегать и говорить тише: дело не в стремлении к абсолютной тишине, а в необходимости защитить предметы от повреждений. Любой громкий звук или прыжок — это своего рода микроудар, негативно влияющий на состояние экспонатов. Поддерживая тишину, мы создаем для них безопасную среду».
Правило шестое: смотрители и ограждения
В Московской государственной картинной галерее Василия Нестеренко, как и в большинстве музеев, нельзя заходить за ограждения. Здание, в котором она сейчас находится, — новое пространство, специально спроектированное для экспонирования картин. В галерее можно увидеть более 300 предметов. Для того чтобы держать дистанцию между посетителями и экспонатами, используют специальные барьеры, выполненные в едином стиле с интерьерами. Многие посетители даже не замечают, как машинально тянутся рукой к текстуре картины или скульптуры — это естественное желание почувствовать материал. Но на коже всегда есть жировой слой и микрочастицы: при прикосновении они остаются на поверхности экспоната, въедаются в краску, лак, ткань. Со временем это разрушает покрытие, оставляет пятна, удалить которые невозможно без потери подлинного слоя. Смотритель в зале — не надзиратель, а помощник. Он заботится о том, чтобы вы могли спокойно рассматривать экспонаты, не отвлекаясь на тревожные мысли.
Правило седьмое: соблюдение режима освещения
В Музее Москвы некоторые залы затемнены. Он располагается в зданиях Провиантских складов — памятнике ампира, построенном в 1835 году. Когда-то здесь держали запас продовольствия для армии, сегодня бережно хранят старые карты, планы и фотографии Москвы. Графика, акварели и архивные снимки крайне чувствительны к свету, поэтому для них установлена строгая норма освещенности — не более 50 люкс (для сравнения: в обычной комнате — около 150–300 люкс). При таком уровне света глазам требуется время, чтобы привыкнуть, но иначе нельзя: в противном случае со временем бумага начнет желтеть, краски — выцветать, а изображения — тускнеть. Каждый лишний лучик света — шаг к необратимой утрате. Полумрак — это не недостаток, а тихая забота о том, что пережило века.
«Наша задача — не только продемонстрировать старинные фотографии и документы, но и сохранить это наследие для будущих поколений. Поэтому для нас особенно важно соблюдать все правила экспонирования, включая температуру, уровень влажности и света, воздействие которого особенно разрушительно для экспонатов», — рассказала Ксения Лапина, главный хранитель музейных предметов Музея Москвы.
Правила в музее — это не запреты, а приглашение. Приглашение убрать лишнее, замедлиться, присмотреться повнимательнее. Тогда музей перестает быть просто хранилищем вещей — он становится пространством для диалога, где встречаются прошлое и настоящее.